В 1928 году в Москве прошла первая всесоюзная спартакиада. Истинным героем и кумиром болельщиков стал победитель этих соревнований в беге на 100 и 200 метров, никому неизвестный, дальневосточный спортсмен Тимофей Корниенко. В беге на 100 метров, он повторил рекорд дореволюционной России (10,8 сек.), установленный в 1914 году москвичем Василием Архиповым. Своими воспоминаниями о тех днях и этом замечательном спортсмене делится заслуженный тренер СССР Владимир Михайлович Дьячков.

… Программа нашей первой Спартакиады была обширной, она вобрала в себя состязания по всем олимпийским видам спорта, а также многим народным (например, значительное место в ней занял турнир городошников) . И все-таки в этом многообразии следует четко выделить «чемпионов популярности».
Справедливости ради следует сказать, что в этом смысле вне конкуренции был футбол. Ни один вид соревнований не пользовался в те дни таким общественным вниманием. Все главные матчи проходили на Центральном стадионе «Динамо» при переполненных трибунах.
Второе место по популярности, по общественному интересу, по числу участников и зрителей занимала легкая атлетика. 5 союзных республик, 12 районов РСФСР, 11 зарубежных стран — Эстония, Финляндия, Норвегия, Германия, Швеция, Англия, Чехословакия, Франция, Австрия, Латвия и Швейцария выставили своих представителей. В общей сложности 1101 легкоатлет вышел на старт.
Десять дней состязаний по легкой атлетике оказались во всех отношениях примечательными. Во-первых, если прежде главных фаворитов выдвигали Москва и Ленинград, то на Спартакиаде мы увидели такую широту географии легкой атлетики, что душа радовалась. Яркие таланты выдвинули и Сибирь, и Дальний Восток, и многие наши союзные республики, ряд областей и краев РСФСР. Это сразу предопределило невиданную остроту борьбы и приковало к ней внимание. На стадионе имени Томского (ныне стадион Юных пионеров), где спорили легкоатлеты, регулярно собиралось по десять-пятнадцать тысяч зрителей, о чем мы даже мечтать не могли еще год-два назад. Хорошим, а иногда и очень высоким был уровень результатов, а необычайный накал борьбы, изо дня в день растущее соперничество, сенсационность результатов и побед поднимали интерес к легкой атлетике, служили хорошим средством ее пропаганды.
Еще в субботу 11 августа начались упорные поединки спринтеров. Сто семьдесят (!) бегунов должны были решить, кто же из них сильнейший.
Любители прогнозов попали в весьма затруднительное положение: претендентов на победу оказалось немало. Но главными из них все же считались четверо: сибиряк Иван Потанин — крепыш с отточенной техникой, молодой москвич Григорий Пужный, талантливый бегун из Ленинграда Георгий Меерович — сильный, коренастый, с мускулистыми ногами и опытный Марк Подгаецкий из Киева. Все были уверены, что именно этот квартет выдвинет из своей среды чемпиона.
Начались забеги в четвертьфиналах. И вот один из них заставил весь стадион, а затем и всю Москву говорить о новом имени, доселе мало кому известном. Стройный, сухой, словно весь сотканный из мышц, дальневосточник Корниенко прошел «сотку» за 11,1 сек.— прекрасное для той поры время! Но нас, наблюдавших за его выступлением, восхитил не только результат, но и сам бег — легкий, упругий, выполняемый вроде бы без видимых усилий. Казалось, Корниенко несся к финишу почти не касаясь земли, словно его поддерживали невидимые крылья.
Знойным августом 1960 года мне довелось быть на «Стадио Олимпико» в олимпийском Риме. Когда в финале бега на 100 метров к финишу устремилась «черная газель» Вильма Рудольф, я подумал: а ведь с такой легкостью у нас бегал когда-то Корниенко.
Да, этих великих спортсменов разъединяла треть столетия, но в главном — в красоте и естественной непринужденности бега — они были очень похожи друг на друга.
— Кто такой Корниенко? Откуда? — спрашивали на трибунах друг у друга. Но после полуфинала он стал известен всей стране. Дальневосточник опять легко пришел к финишу первым, установив новый рекорд Советского Союза — 10,8 сек.! О его «качестве» можно судить по тому, что на проходивших в те же дни в Амстердаме IX Олимпийских играх канадец Перси Уильямс точно с таким же результатом выиграл золотую медаль.
Я не могу вам передать словами, какой ажиотаж, какую страсть вызвали быстрые секунды доселе не известного спортсмена, Среди специалистов с большим интересом ожидали предстоящий финал на 100 метров. В тот день на стадионе не было буквально ни одного свободного места. Все разделились на два лагеря: одни уверяли, что новичок не выдержит очного поединка с Иваном Потаниным и Марком Подгаецким. Другие безоговорочно верили в него.
Участники вышли на старт, и все смолкло. Над стадионом имени Томского нависла тишина. Но вот раздался сигнал, и спортсмены устремились вперед. Тишину сменил сплошной рев.
— Потанин!
— Корниенко! — неслось отовсюду.
Нужно сказать по справедливости: Иван Потанин сделал все, что было в его силах. До последних расчерченных на квадраты финишных метров они шли как бы слившись воедино, и лишь заключительный отрезок решил судьбу великолепной дуэли. Корниенко резким броском вышел на ленточку и порвал ее первым. Потанин был на грудь сзади, Подгаецкий проиграл более метра.
Когда объявили результат (10,9), стадион устроил победителю восторженную овацию.
Вспоминаю об этом и невольно думаю: какова же все-таки сила воздействия спорта, сколь велики его эстетический и эмоциональный потенциал! Вот уже более полувека прошло с того дня, а перед глазами все стоит этот неповторимый забег и все, что связано с ним.
Состязания в беге на 200 метров увеличили славу Тимофея Корниенко. Марк Подгаецкий, не знавший доселе конкурентов на этой дистанции, на этот раз очень нервничал. В финале он сделал два фальстарта, наэлектризовав и без того напряженную обстановку. Но вот начался бег. Оба соперника шли по виражу грудь в грудь. Казалось, вся борьба еще впереди. При выходе на прямую Корниенко сделал совершенно не заметный со стороны рывок и вырвался на метр вперед. Эта необъяснимая способность к импульсивному ускорению при максимальном темпе бега и была главной особенностью его огромного таланта. Победив на дистанции 200 метров также с результатом международного класса — 22,0 сек. (у чемпиона IХ Олимпийских игр Перси Уильямса — 21,8 сек.), Тимофей Корниенко стал одним из главных героев Всесоюзной спартакиады, кумиром московских болельщиков. Его имя в те дни повторяла с восхищением вся страна. И не случайно: в победах дальневосточника, в его секундах, мы все видели яркий взлет нашего отечественного спорта, растущие в его недрах силы.
Интересно, что Тимофей Корниенко, тогда молодой командир взвода конно-горной батареи стрелковой дивизии, приехал на Спартакиаду прежде всего как игрок сборной футбольной команды Дальнего Востока. Но так как первый матч она должна была провести лишь 17 августа, двадцатипятилетний командир решил попробовать свои силы в легкой атлетике, где уже отличался не раз. И вот — блестящий, ошеломляющий успех! Затем в составе сборной страны в забеге на побитие рекорда оп участвовал в эстафете 4×100 метров и снова стал рекордсменом. Потом сыграл два футбольных матча и уехал к себе, на Дальний Восток.
Дни пронеслись так стремительно, оказались настолько до предела загруженными, успехи так неожиданны, что газетные репортеры (тоже не имевшие еще достаточного опыта) даже не успели узнать биографию Корниенко. В протоколах состязаний остались лишь его имя и фамилия, но забыть героя уже было просто невозможно.
Сейчас, работая над этой книгой, я захотел восстановить хотя бы основные детали его жизни, его спортивной биографии. Перебирая литературу прошлых дней, напал на воспоминания известного в прошлом спринтера и прыгуна, журналиста Роберта Давыдовича Люлько. Он писал: «Корниенко я увидел впервые в 1928 году. До его приезда на Спартакиаду о нем и его достижениях в спорте не знали. Тем неожиданней был его успех. На меня лично он произвел большое впечатление. Внешне строгий и дисциплинированный, он и на дорожке производил впечатление человека скромного, но весьма волевого и упорного. Бег у него был легкий, парящий. В своей белой майке и белых трусах он и поныне представляется мне летящей белой птицей. Пожалуй, не было на Спартакиаде другого спортсмена, который стал бы так популярен, как Тимофей Корниенко.
Мне лишь раз в жизни довелось бежать с ним,— продолжал Люлько. — Это было в забеге на 200 метров. Примерно после 120 — 130 метров он проскочил мимо меня словно молния. Отчетливо помню: меня даже несколько испугала его огромная для того времени скорость. Как и где тренировался Корниенко, мне неизвестно, да и в Ленинграде и в Москве вряд ли кто знает об этом. Я могу сказать лишь одно: Корниенко для того времени был тренирован и подготовлен на голову выше любого другого советского атлета. Если писать о нем, то надо писать как о первом советском спринтере международного класса. Он достоин того, чтобы светлая память сохранилась о нем в истории советского спорта!»
Да, он несомненно достоин этого, и я счастлив сообщить читателю некоторые детали его биографии, любовно собранные в свое время замечательным энтузиастом механиком управления тралового и рефрижераторного флота «Камчатрыбпрома» А. Куркиным и талантливым исследователем, журналистом и писателем 3. Балояном, длительное время проработавшим на Камчатке.
Тимофей Корниенко родился в 1903 году в глухой деревне Уссурийского края в семье ссыльного крестьянина. Мать его была переселенкой. Отец занимался хлебопашеством, а зимой извозом. Родители Тимофея были людьми передовыми, думали о будущем своего сына и отдали его в реальное училище в городе Уссурийске. Учился он отлично, но завершить образование не успел: не дотянул несколько месяцев. И вот почему. Весной 1921 года в училище ворвалась группа бандитов-калмыковцев во главе с белыми офицерами. Вывели всех во двор и, зачитав фамилии некоторых выпускников, начали допытываться, где они.
— Самый злостный Корниенко! — выкрикнул сынок местного купца.— Вчера ушел в тайгу, к партизанам. Сам сказал.
Только через два года вернулся Тимофей Корниенко в родной город вместе с Красной Армией. Несколько лет работал счетоводом в кооперативном товариществе «Труд». Потом был призван на действительную службу и, отслужив положенный срок, остался на сверхсрочную.
Еще в годы учебы и в армии проявились большие атлетические способности этого молодого человека. Он везде был первым: зимой в беге на коньках, летом не знал себе равных в конных скачках.
В середине двадцатых годов благодаря заботам Советской власти начала развиваться на Дальнем Востоке массовая физкультура. Одним из первых записался в секции Тимофей Корниенко. В 1926 году на первенстве Особой Дальневосточной армии он занял пять первых мест — в десятиборье, прыжках в длину, в беге на 100, 200 и 400 метров.
— Занимайся легкой атлетикой, тебе цены не будет,— сказал ему тогда начальник физподготовки Н-ской части опытный специалист Николай Семенович Морозов.
— Нет, я очень люблю футбол, — отвечал Тимофей.
Да, по рассказам родных, друзей, близких, всех, кто знал Тимофея, именно кожаный мяч был его подлинной страстью. Корниенко играл в защите, хотя по своему характеру и по своим данным был скорее нападающим. Часто, перехватив мяч, он на огромной скорости проходил с ним через все поле и сам бил по воротам. Осуждали его за это в ту пору: играй, мол, в защите, а забивать не твое дело. Но он не слушал, по-прежнему увлекался атакой, и часто забитые им голы оказывались решающими.
Когда стало известно о проведении Всесоюзной спартакиады, на Дальнем Востоке начали усиленно готовиться к ней. В этот водоворот был, естественно, втянут и Корниенко. Весной 1928 года на корпусных состязаниях он пробежал 100 метров за 10,9 сек.
— Не может такого быть,— порешили тогда судьи,— наверное, что-то случилось с секундомерами.
Тем не менее молодой командир-артиллерист был послан в Хабаровск на первенство Сибирского военного округа. Здесь впервые произошла его встреча с чемпионом СССР Иваном Потаниным. Тогда на дистанциях 100 и 200 метров первым был Потанин, однако победа досталась ему в неимоверно трудной борьбе. В забеге на 100 метров Корниенко отстал от Потанина лишь на грудь, показав одинаковое с ним время 11 сек.
— Вы молодец,— приветствовал своего соперника победитель. — Вы сами не знаете истинной цены своему достижению. Случалось ли вам прежде показывать такое время?
— Да, я и раньше пробегал 100 метров за 11 секунд, даже чуть быстрее, но наши местные судьи относились к этому весьма недоверчиво. Им казалось просто невероятным, что я показываю время лучше всесоюзного рекорда.
— Что ж, их можно понять,— улыбнулся Потанин.— Но за вами будущее. Упорно готовьтесь к Спартакиаде, и вы всех удивите.
Корниенко не очень-то уверовал тогда в слова Потанина. Но теперь мы знаем, что они были пророческими.
Успех на Спартакиаде не был единственным в биографии Тимофея Корниенко. На следующий год в Ленинграде, где он тогда жил, выступая в одном забеге с Иваном Потаниным, дальневосточник установил новый всесоюзный рекорд — 10,7 сек. В следующем сезоне Корниенко пробежал 100 метров за 10,6 сек., но к большому огорчению, это время не было внесено в,таблицу высших достижений страны в силу того, что оно было показано при попутном ветре, превышающем допустимую норму.
У замечательного русского поэта Н. А. Некрасова есть такие строки:

Мне борьба мешала быть поэтом,
Песни мне мешали быть борцом.

Они пришли на память сейчас, когда я рассказываю о Тимофее Корниенко. В то суровое время он не мог полностью посвятить себя спорту. Окончив с отличием Военно-педагогическую школу в Ленинграде, Тимофей в должности начальника разведки артдивизиона и командира батареи участвовал в боях с белокитайцами во время конфликта на КВЖД.
Дальнейшая его судьба была неразрывно связана с Камчаткой, здесь он работал в качестве уполномоченного по вербовке рабочих. У его родственников до сих пор хранятся многие грамоты и другие награды, свидетельствующие о том, как честно выполнял он свой гражданский долг. …